avatar science-news

Новости науки и техники



подробнее...

Следить за персональным блогом


Автоматизированная система Промышленная безопасность и охрана труда

Обновления главной ленты блогов
Вконтакте Facebook Twitter RSS Почта Livejournal
Внимание

На нашем портале можно бесплатно публиковать информацию о своей компании, размещать товары и услуги и цены на них.
Ведите свой личный или корпоративный блог и его ежедневно увидят 30 тысяч посетителей нашего сайта.

19 августа 2018, 10:11

Культурные паттерны воспоминаний о детстве


Культурные паттерны воспоминаний о детстве

Психолог Вероника Нуркова о навязанных детских воспоминаниях, культурной зависимости и формировании автобиографической памяти

Культурные паттерны воспоминаний о детстве

Психолог Вероника Нуркова о навязанных детских воспоминаниях, культурной зависимости и формировании автобиографической памяти

Когда взрослые люди вспоминают о своем детстве, то оказывается, что они помнят не то, что с ними происходило в то время, а то, что их научили помнить, — иными словами, то, что взрослые обсудили с ними, после того как эти события произошли или не произошли. Содержание памяти о детстве взрослого человека состоит не из чистого пережитого опыта, а из опыта, который был выбран, откорректирован и потом словесно оформлен теми взрослыми, с которыми происходило развитие ребенка.

Здесь возможен «вкусовой» подход: одним родителям кажется такое событие важным, другим — другое. Например, мать считает важным, чтобы мальчик вырос щедрым, а не жадным. В таком случае она будет многократно повторять с ним эпизоды, когда он с кем-то поделился или, наоборот, не поделился. Если мама считает важным, чтобы дочь выросла и думала о том, что она красивая, тогда будут обсуждаться эпизоды, связанные с этой тематикой. Поэтому существует одинаковое количество индивидуальных систем предпочтения, психологических обликов родителей и детских воспоминаний.

Рекомендуем по этой теме:

Культурные паттерны воспоминаний о детстве

Доверчивая память

Психолог Вероника Нуркова об имплантации воспоминаний, трансформации истины и культурных различиях становления автобиографической памяти

Это формирование, наполнение автобиографической памяти не просто развлечение или болтовня взрослого с ребенком, а это формирование личности человека. Большинство родителей формируют личность через то, как и что ребенок про себя помнит, ненамеренно и несознательно. Редко бывает, что родители собираются, планируют вечер, когда они будут воспитывать в их доме сына, а бабушка с дедушкой будут воспитывать в нем личностную черту.

Этот процесс во многом идет спонтанно, ненамеренно, свободно, доставляя удовольствие и той и другой стороне. Дети любят, когда их спрашивают, что было, пока родители были с ними в разлуке, например, в детском саду или в гостях у бабушки. Взрослые тоже это делают не в страшных муках, а потому, что это доставляет им удовольствие. Такое непринужденное общение с собственными детьми.

Но при этом мы должны помнить, что взрослые люди в данном случае вступают во взаимодействие с ребенком не столько от своего имени, сколько от культуры. Они являются посланниками, представителями той культуры, в которой они сами выросли и функционируют. И через формирование автобиографической памяти ребенка, через наполнение этой памяти взрослые решают свои индивидуальные задачи и в то же время формируют как бы культурный менталитет. Некоторый культурный менталитет закладывается, формируется, кристаллизуется и остается так на всю оставшуюся жизнь. Он поддается изменениям именно через факультативные, забавные и индивидуальные эпизоды, которые взрослый вкладывает в психику своего подрастающего ребенка.

Если это так, то в памяти взрослого человека о своем детстве должны быть различимы и те и другие стороны. С одной стороны, это то, что я приобрела от своей семьи, от своей индивидуальной, уникальной ситуации развития. А с другой стороны, это то, что прошло через мою семью как через культурных проводников и, соответственно, сделало меня культурным типом личности, которым я являюсь, образовало культурную матрицу.

Для того чтобы узнать об этом подробнее, мы попросили вспоминать детство без дополнительных фиксаций на травмах или счастье представителей трех культур, которые показались нам противоположными психологическому доминирующему облику. Мы можем проследить, как он выращивается внутри семейных отношений, потому что семейные отношения не сводятся только к совместному вспоминанию, там много других практик родительства и способов взаимоотношений с детьми.

В данном исследовании приняли участие представители трех государств: России, Китая и Узбекистана. Были задействованы представителей поколения 1980-х — начала 1990-х годов, потому что за эти годы эти культуры претерпели очень серьезные, поляризующие их изменения. И эта поляризация проявилась не только в экономическом устройстве и политической ситуации, а еще и во внутрисемейных взаимоотношениях, в воспитании детей и ожиданиях родителей. Для того чтобы провести эту классификацию, диссоциацию, мы обратились к продуктивной и в то же время экономичной концепции, которая была предложена десять лет назад известной турецкой исследовательницей. Эта идея не очень оригинальная, но она была взята именно с семейным контекстом.

Мы часто слышим про индивидуализм/коллективизм и другие измерения культуры. Суть идеи заключалась в предложении опираться на два основных измерения. С одной стороны, это тенденция людей связываться с другими людьми или изолироваться от них. Здесь существует шкала, которая может быть выражена по-разному. Но есть и другая шкала, отвечающая за измерение личностной активности. И она предположила, а потом и показала это на своем турецком народе. Она показала, что это не полюса одного и того же, это не оппозиция, а два свойства независимых, в которых могут комбинироваться культурно-специфические паттерны.

Рекомендуем по этой теме:

Культурные паттерны воспоминаний о детстве

Что такое дежавю?

Психолог Вероника Нуркова о механизме возникновения эффекта дежавю и ошибках человеческой памяти

Например, для российских семей, если мы опять же посмотрим на детей, рожденных в начале 1990-х годов, характерно, что в них мало детей: очень тяжелая экономическая ситуация, крушение ценностей, распад страны. Дети, подрастая, ориентируются на западные ценности. При этом взрослые выступают «лузерами», которые очень плохо адаптируются к новым условиям. А дети следующего поколения достигнут уже многого. Поэтому мы предположили, что здесь культивируется, с одной стороны, активность, а с другой — изоляционизм, то есть дистанцирование от своей семьи.

У китайцев же ситуация прямо противоположная. У них не было сильных экономических потрясений. Но у них в 1979 году была введена политика «одна семья — один ребенок», поэтому рождаемость упала в разы. Ребенок оказывается в традиционной, коллективистической семье, связанной социальными сетями. Но он там один. И все сети сходятся на него. Он вершина огромной семейной иерархии. Ребенок должен быть очень активен, для того чтобы оправдать надежды бабушек и дедушек. Такая модель семьи называется «4-2-1»: один ребенок, двое родителей, четыре бабушки и дедушки. То есть мы предположили, что здесь выращивается активный тип личности, но при этом очень тесно связанный с другими.

В Узбекистане третий вариант. Он обращен в патриархальную сторону, поэтому происходит откат. Уровень рождаемости и традиционные ценности повышаются. Поэтому тип личности культивируется со слабо выраженной личностной и общественной активностью.

Было проверено, как же эти люди помнят свое детство. И оказалось, что свойства целостной истории детства связаны между собой. Получились паттерны, которые очень сильно отличают друг от друга представителей всех трех культур, причем отличают разумным способом. То есть взрослые люди помнят себя таким образом, чтобы их воспоминания о детстве удобно обслуживали тот культурный тип личности, который они представляют.

Например, россияне. Их воспоминания отличаются по этим признакам от всех остальных. Они вспоминают о детстве очень много. Бывает, что не остановить. А московская женщина вообще дивное существо, которое может часами это делать. И они помнят себя очень раннего возраста, что не встречается в других выборках. В других исследованиях было показано, что ранние воспоминания сильно связаны с таким индивидуализмом и изоляцией относительно окружающих. Такая память о детстве, потому что я один среди мира, мне нужно хорошо понимать, кто я, какие у меня свойства, я должен много помнить и анализировать. Это рефлексивная установка относительно детства.

Теперь обратим внимание на узбекистанскую выборку. Узбеки помнят свое детство очень позитивным. При этом они помнят события, которые можно назвать мы-события, когда они действуют с кем-то другим. Они очень редко вспоминают, когда я что-то делаю один — неважно что. И они себя помнят не с раннего детства. Для россиянина пятнадцать лет — это детство, для узбека нет. Получается, что у них такой тип воспоминаний о детстве, культурный паттерн памяти о нем, чтобы было хорошо регулировать свое эмоциональное состояние. В детстве все было отлично и прекрасно. Вспоминаю детство и радуюсь. Я связан с другими и выстраиваю, удерживаю социальные отношения с семьей.

Китайцы всех потрясли. Это новый сформированный тип человека, который был раскрыт благодаря эксперименту. Как и предполагалось, с некоторым волнением приступая к этой теме, что мы имеем дело с менее активным слоем населения. А вот в китайских испытуемых мы получили вариант того сочетания, о котором говорилось, и увидели живое тому доказательство. Оказалось, что память тридцатилетних китайцев о детстве устроена таким образом, что они помнят очень много своих достижений и поражений: «Я сделал определенную вещь, и сделал ее плохо». Причем и там и там они действуют в одиночку.

Рекомендуем по этой теме:

Культурные паттерны воспоминаний о детстве

Психология суицидального поведения

Психолог Илья Плужников о биопсихосоциальном феномене суицида, аномии и синдроме юного Вертера

Воспоминания о поражениях и достижениях логично связаны с активностью. Активные люди должны об этом помнить. Это их поддерживает в постановке новых целей и в их амбициозности. Но в то же время они помнят сопоставимое количество событий, где их вообще нет, где действуют другие люди. Недавно стали описываться такие воспоминания, и Дэвид Пиллемер предложил их называть викарными воспоминаниями. Например, я помню, как бабушка подарила моей маме красивое платье или как мой племянник окончил первый класс. То есть действуют другие люди, я в этом не участвую, но то, что с ними происходит, становится частью моей памяти. Такая историческая память наоборот. При этом присутствует достаточно много негативных воспоминаний и раннее завершение детства. Для китайца двенадцать лет — это уже не детство, это ранняя психологическая зрелость, которая подчеркивает эту активность.

Сочетание активности, уважения, интереса к другим, четкие границы между собой и другими, но при этом важность других в своей собственной жизни обнаруживается в новом культурном паттерне воспоминаний о детстве. Он служит базой данных для существования нового типа личности в культурном смысле. Этот тип очень продуктивный. Поэтому следующий шаг, то есть совмещение активности и связей с другими, для ученых будет экспериментальным. Планируется специально развивать воспоминания такого типа уже в наших участниках и проверить, будут ли они трансформироваться, расти в личностном направлении.

Источник: https://postnauka.ru/video/88155